echr

Адвокат Дмитрий Аграновский: Европейский Суд по правам человека направил Правительству РФ вопросы по делу Никиты Тихонова, осужденного к пожизненному лишению свободы, и Евгении Хасис, осужденной к 18 годам лишения свободы, по обвинениям в убийстве адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой. Они были осуждены на основании вердикта присяжных заседателей, вынесенного с перевесом в 1 голос – 7 за, 5 против. Председательствовал на процессе судья А.Н.Замашнюк, позднее рассматривавший дело Сергея Удальцова и Леонида Развозжаева.

Не буду скрывать, я очень рад, что дело было коммуницировано, так как при его рассмотрении и, особенно, освещении в прессе была очень сильна политическая составляющая, в той части, что «либеральные» адвокат и журналистка были убиты «неофашистами». Как будто граждане России делятся на сорта. Не говоря уже о том, что и первая, и вторая характеристики не соответствовали действительности. Что касается моего личного мнения, то изучив дело, я пришел к убеждению о невиновности Хасис и Тихонова в инкриминируемых им преступлениях и, что важнее, суд по их делу, на мой взгляд, был несправедливым и подсудимым не были обеспечены минимальные стандарты правосудия.
Видимо, нарушения и сомнения по делу были столь сильны, что вопросы права перевесили вопросы политики, дело было коммуницировано и поставлены важные для защиты вопросы – по сути, те же, что мы ставили в жалобах.
ЕСПЧ задал 9 вопросов по статье 6 части 1 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод и по статье 6 части 2 Конвенции.

В частности, вопросы касались справедливости и беспристрастности судебного разбирательства, замены судьи, распространению среди присяжных одним из присяжных негативной информации о подсудимых, замены присяжных – что особенно важно с учетом голосования 7 на 5, так как голосование 6 на 6 уже влекло бы оправдание подсудимых. Кроме того, вопросы касаются освещения дела в средствах массовой информации, в том числе, попадания в прессу материалов следствия, а также высказываний официальных лиц о виновности заявителей до вынесения в отношении них приговора. Есть вопрос по стеснению права на апелляционное обжалование.

К сожалению, пока текст коммуникации доступен только на французском, а я в нем не силен. После появления английского варианта выполню перевод вопросов и выложу их полностью.

В Европейском Суде я представляю интересы Евгении Хасис, а интересы Никиты Тихонова представляет адвокат Александр Васильев, участвовавший и в судебном разбирательстве. Мы работаем с ним в одной команде.
У Правительства есть 4 месяца для ответа на вопросы ЕСПЧ. После этого у нас есть месяц для направления своих комментариев.
Напомню, что в соответствии со ст.ст.413, 415 УПК РФ, установление Европейским Судом нарушений статьи 6 Конвенции является основанием для возобновления дела по новым обстоятельствам и может стать основанием для отмены приговора.


ВОПРОСЫ ЕСПЧ ПРАВИТЕЛЬСТВУ РФ ПО ДЕЛУ ТИХОНОВА И ХАСИС

(перевод с французского).

Правительство должно дать ответ до 09.05.2018.

1. Было ли в конкретном случае соблюдено право заявителей на слушание их дела независимым и беспристрастным судом в соответствии со ст. 6 § 1 Конвенции? В частности, были ли оправданы опасения заявителей о недостаточной независимости и беспристрастности суда, имея в виду:

a) передачу уголовного дела в отношении заявителей, от судьи Н. к судье З., осуществлённую председателем Московского городского суда после 27 января 2011 г.(см. Сутягин против России, № 30024/02, §§ 178 193, 3 мая 2011);

b) что касается судьи З.:
— постановку вопроса к заявителям и их адвокатам судьёй З. на заседании суда 3 марта 2011 г. о разглашении в Интернете персональных данных последнего неустановленными лицами, а также о связях, существовавших между вышеуказанными лицами и/или их адвокатами (см., с соответствующими изменениями, Киприану против Кипра [Греческий Кипр], № 73797/01, §§ 124 133, ЕСПЧ 2005 XIII);
— речь судьи З., который, при зачтении инструкций присяжным, высказался, помимо прочего, следующим образом: «Никто из присутствующих здесь юристов, как и никто из вас, уважаемые присяжные, не был очевидцем событий, ставших причиной уголовного преследования обвиняемых, за исключением, вероятно, их самих» (см., с соответствующими изменениями, Бусчеми против Италии, № 29569/95, §§ 64 69, ЕСПЧ 1999 VI);

c) что касается присяжных заседателей М. и Н.:
— заявления присяжной Д., сделанным в прессе 16 апреля 2011 г. после её выхода из коллегии, согласно которым, присяжный М. собирал в Интернете информацию о судебном процессе и распространял её среди членов коллегии; согласно тем же заявлениям, имела предвзятое мнение и оказывала давление на других присяжных с целью убедить их в виновности подсудимых;
— поведение присяжных М. и Н., соответственно, а именно сбор информации в Интернете относительно судебного процесса, в отношении присяжного М., подтверждённый в ходе заседания 18 апреля 2011 г., также как и отказ присяжной Н., в том же самом заседании, высказаться по существу отвода, направленного защитой в её адрес, по мотиву недостаточной беспристрастности;
— заявления присяжного М., сделанные в прессе 18 мая 2011 г., согласно которым, во время рассмотрения уголовного дела в отношении заявителей пятеро присяжных, включая его самого, обращались к различным электронным СМИ на предмет сбора информации о ходе судебного процесса, в котором они были задействованы;

d) что касается коллегии присяжных в целом:
— освещение в СМИ уголовного дела, возбуждённого против заявителей, а именно, статьи в прессе, опубликованные 6 ноября 2009 г., 18 января и 27 декабря 2010 г. некоторыми журналистами, якобы имеющими доступ к материалам уголовного дела, представляющие заявителей виновными в преступлениях, в которых их обвиняли?

2. Имея в виду обстоятельства, описанные выше в вопросе №1 c), обязан ли был судья З., в качестве председательствующего судебной инстанции, проводившей рассмотрение уголовного дела заявителей, как и Верховный Суд Российской Федерации, в качестве апелляционной инстанции, для тщательного рассмотрения дела проверить, имели ли место в реальности факты, предполагаемые в заявлениях присяжной Д. и присяжного М. и, в случае утвердительного ответа, выполнили ли они эту обязанность (см., с соответствующими изменениями, Тимофеев против России [комитет], № 16887/07, §§ 21 24, 14 ноября 2017 г., Фархи против Франции, № 17070/05, §§ 23-31, 16 января 2007 г.)? Имея в виду те же обстоятельства, были ли приняты достаточные меры в пределах внутренней юрисдикции для устранения возможных сомнений в беспристрастности присяжных М. и Н. (см., с соответствующими изменениями, Сандер против Соединённого Королевства, № 34129/96, §§ 22 35, ЕСПЧ 2000 V)?

3. Имея в виду обстоятельства, описанные выше в вопросе №1 d), располагали ли внутренние судебные власти данными, позволяющими оценить риски, которые могла повлечь кампания в СМИ относительно справедливости судебного процесса, и, в случае необходимости, использовали ли они такие данные в ходе судебного процесса, проводимого против заявителей (Абдулла Али против Соединённого Королевства, № 30971/12, §§ 87 99, 30 июня 2015)?

4. Имея в виду статьи в прессе, упомянутые выше в вопросе №1 d), соблюдалась ли в отношении заявителей презумпция невиновности, гарантированная Статьёй 6 § 2 Конвенции? Именно, содержали ли вышеупомянутые статьи заявления, могущие быть приписанными представителям государственной власти (Папон против Франции (№2) (декабрь), № 54210/00, 15 ноября 2001)? Заявив жалобу против предположительного нарушения в отношении них презумпции невиновности перед Верховным Судом Российской Федерации во время апелляции против решения Московского городского суда от 6 мая 2011 г., исчерпали ли заявители внутренние средства обжалования в смысле Статьи 35 § 1 Конвенции? В противном случае, располагали ли они в этой связи другими внутренними средствами?

Поделиться или распечатать:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Facebook
  • Twitter
  • email
  • Print
Posted by admin ADD COMMENTS

Комментарий